Qbik-club
Дата публикации:10.05.21 16:29;Автор:Евгений;Категория: история;Теги:, , , ;

История остарбайтера Анны, которая потеряла в войну всех

Анна Петровна Домарацкая не знает, сколько километров до Германии, но знает, что это очень далеко. По крайней мере осенью 1942-го было так: сначала полмесяца пешком по Беларуси, а затем — долгие дни в душном, заколоченном, темном прогнившем вагоне, набитом такими же как она 16-летними деревенскими хлопцами и девчатами. Потом — конечная где-то под Франкфуртом-на-Майне, клетчатое платье с синей нашивкой «OST» и статус остарбайтера. Через два с половиной года — возвращение на родину, но вместо радости победы — лагерь, допросы и проверки. И только после этого, наконец, спокойная мирная жизнь.

Портал TUT.BY узнал историю Анны, которая потеряла в войну всех...

История остарбайтера Анны, которая потеряла в войну всех

В доме на окраине деревни Мормаль Жлобинского района нас встречает дочь Анны Петровны — Алла. «Мама после смерти Нади, моей сестры, сильно сдала, еще полгода назад была ого-го, а сейчас…», — и Алла подводит нас к маленькой опрятной старушке.

— Мама, это представители власти к тебе.

Мы же не…

Но Алла показывает жестом, что так будет лучше.

Анна Петровна смотрит на нас своими голубыми бездонными глазами, вокруг них морщины, в руках крючок и ленточки из целлофановых пакетов — из них она вяжет коврики, чтобы потом дарить родным и соседям. На один коврик у нее уходит две-три недели. Подарила и нам.

За вязанием

— Не будешь же просто лежать, вот роблю. Это легко, смотрите, — и Анна Петровна нанизывает петлю за петлей, но вдруг спохватывается. — Ой вам же про войну, — отодвигает в сторону свое хобби, поправляет волосы и немедля начинает рассказ. — Семь классов я закончила тогда. Мне было 15 гадкоў. Отец косил за огородом клевер. Понесла еду я ему. Иду — самолет гудит, а потом как бахнуло — это они бомбили наш новый мост. На ўзгорку на крыльце две сестры сидели, у одной мальчик маленький, вторая — беременная. Как сидели, так и попадали — убило, — делится пенсионерка своими первыми воспоминаниями о том, как ее родную деревню Вердино под Смоленском атаковали фашисты. Это была авиация. Наделала горя и улетела.

«Мы — к окну, шибку протерли — немцы!»

— Думала, страшнее уже не будет, а потом, — на секунду Анна Петровна замолкает. — Всякое было.

Кот за окном

Второй раз, и уже надолго, немцы в деревню пришли зимой.

— Уже снег был, слышим — гергечут. Мы — к окну, шибку протерли — немцы! Вначале очень страшно было, а потом мы привыкли. Они все кричали: «Дай яйки». Якия яйки вам? Зима у нас, не несутся куры. И как пошли потом обозы. Каждый день новые. Мы на печи: батька, матка, я, братик Ванька шесть годков и Ниночка маленькая сестренка — еще двух лет нет. А они в хате хозяйничают.

Никто, вспоминает Анна Петровна, мирное население тогда особо не обижал, только еды не хватало — почти всю забирали солдаты. Но потом прознали, что командир достаточно активного партизанского отряда, который скрывался в соседних брянских лесах, родом из их деревни. И тут началось.

«Ниночка даже не плакала. Лежала только пальчиками перебирала и скоро умерла»

— Человек 30 сразу расстреляли. Моих родителей тогда не тронули, мама тифом заболела, папка был глухонемой. А нас, детей, погнали в конец деревни. Я с Ниной на руках, Ванька за подол держится. Сколько мы там находились, уже и не помню. Там страх такой. Сердце немело от ужаса, никто даже не мог плакать. Есть не давали, а оно и не хотелось.

Но что-то же есть надо было?

— Варили капусту и ели.

А малышку чем кормили?

— Чем и всех. Ниночка даже не плакала. Лежала только пальчиками перебирала и скоро умерла. А потом мне рассказали, что родителей расстреляли, — лежат за домом, даже не похороненные. Брата забрал бургомистр. А меня и других дальше погнали. День шли, а ночью — в деревнях останавливались.

Не было мысли сбежать?

— Куда бежать? Родителей нет, дома нет. Я от страха ничего тогда не думала, просто шла.

Во время рассказа

Сколько дней прошло, когда они оказались в деревне Соколово на Брестчине, Анна Петровна не знала тогда, не вспомнит и сейчас. Там всех прибывших помыли, потравили вшей, осмотрели и закрыли в церкви.

— Церковь битком набита. Одни девочки и хлопчики, как я. Все голосят. Ой-е! Думали же, что попалят. А я сижу, як дурань, и просто молчу. Помню, что мне все равно было. Так три дня мы просидели и нас снова повели, а потом — в вагоны. Вот так сидели — Анна Петровна наклоняется вперед и обнимает себя за плечи.

Ехали долго, но еще больше стояли в отстойниках. Дорога растянулась на недели две. За это время никого наружу не выпускали.

— Вместо туалета — дырка в прогнившем полу, оправляться приходилось на глазах у всех. Дали нам баночки от консервов, туда раз в день черпачок баланды какой-то нальют и все. Но никто не умер. Думаю, потому, что отбирали в эту поездку самых крепких и здоровых.

«Всех разобрали, а я стою. Ну, думаю, теперь точно расстреляют»

Анна Петровна тогда еще не знала, что попала в остарбайтеры (нем. Ostarbeiter — «работник с Востока») — так называли людей, вывезенных из оккупированной Восточной Европы с целью использования в качестве бесплатной рабочей силы.

Так выглядела учетная карточка остарбайтера. Иллюстративное фото.

Массовая отправка людей в Германию началась весной 1942 года, когда после провала блицкрига 1941 года там возник ощутимый дефицит рабочих рук. В основном в остарбайтеры угоняли здоровую молодежь 16−18 лет. Одних отправляли на заводы и в шахты, других — к сельским бауэрам, третьих — в домашнюю прислугу.

Анна была щуплой и невысокого роста, поэтому ей повезло — ни на завод, ни в шахту ее не взяли.

— Всех разобрали, а я стою. Ну, думаю, теперь точно расстреляют. А потом приходит девушка и говорит, мы тебя забираем и повела меня в кафе кормить.

Впрочем, Анна Петровна вспоминает, что тогда удивилась не этому. А тому, как тоненько был нарезан хлеб, который ей принесли. А еще вкусу кофе, который она до этого никогда не пробовала. Кстати, с тех пор пенсионерка пьет его ежедневно.

Фотокарточки на стене

Анна попала в семью немки фрау Шмидт. За два года она так и не узнала ее имени.

Девушке дали два клетчатых платья с нашивкой «OST — своеобразный паспорт пленного. Поселили ее прямо в доме, каморка была небольшая, но с окном на церковь. Спала, говорит, на настоящей перине, а ела за одним столом с хозяйкой дома.

Вообще, конечно, это была удача и так везло единицам. Многие остарбайтеры даже мечтать о таком не могли — они спали в хлеву, голодали и терпели постоянные издевательства со стороны хозяев.

Работать приходилось много. По словам Анны Петровны ее трудовой день начинался в пять утра, а заканчивался ближе к полуночи.

Нужно было ухаживать за скотом (у немки было 10 коров и столько же свиней) двухэтажный дом тоже был на ней. Ежедневно нужно было мыть полы, протирать пыль, вытряхивать хозяйскую перину, ну и на кухне делать всю черную работу. Выход за территорию дома был категорически запрещен.

Вид из окна

— Не только маме с хозяйкой повезло, но и хозяйке с мамой. Она у нас трудоголик и очень исполнительная, честная. Думаю, они тоже не хотели ее потерять, — это уже в разговор вступает дочь Анны Петровны Алла.

— Что честная, то честная, — подтверждает пенсионерка. — Пойду в погреб за картошкой, а там яблоки, но я никогда не брала.

Не знала, что делать со своей свободой и куда теперь идти

Часть Германии, в которой находилась деревня, где жила Анна, освобождали американцы. Анна Петровна говорит, что сразу и не поняла, зачем вдруг фрау стала выбрасывать за окно белые простыни.

— Спрашиваю «Was ist das?». А она меня прячет. Но все равно ей пришлось меня выдать.

Фото героини материала

А потом — снова вагон и — дорога в Советский Союз. Радости, вспоминает Анна Петровна, у нее особой не было. Она не знала, что делать со своей свободой и куда теперь идти.

Впрочем, первые полгода никуда идти и не пришлось — не пускали. Она вместе с такими же репатриантами находилась в специальном лагере.

— Ходила на допросы и доказывала, что не предатель. Обидно было все это. Но такое было время.

Через полгода, как только выдали документы, Анна поехала к дядьке на Смоленщину. Но у того — своих восемь ртов, а дело после войны. Поэтому племянница собрала узелок и направилась в родную деревню. А ее-то и нет.

— Я знала, что спалили. Но своими глазами такое увидеть… —  впервые Анна Петровна заплакала от собственных воспоминаний. —  Один домик, как хлев, и в нем женщина с маленьким ребенком. Ну что, я переночевала. И назад — в Брест, кто-то говорил, что там можно найти работу.

Устроилась Анна Петровна в военную часть. Чем занималась, до сих пор не рассказывает, говорит, подписала бумагу о неразглашении. Там же познакомилась с мужем — сержантом Домарацким. Ну, а потом — дети, внуки, правнуки. В общем, мирная жизнь.

В документах Нюрнбергских процессов говорится о почти пяти миллионах гражданских лиц, угнанных в Германию.

Согласно другим архивным данным, за все годы войны немцы вывезли около 3,2 миллиона так называемых остарбайтеров.

По данным Управления уполномоченного Совета народных комиссаров СССР по делам репатриации, после войны из Европы вернулось более 2,6 миллиона советских граждан.

Понравилась публикация? Поделись ей с друзьями!

Понравился сайт? Подпишьсь на нас в соцсетях!

Мы в TelegramМы ВконтактеМы в ТвиттерМы на фейсбукМы в одноклассниках
Опубликовать
Загрузка рекомендуемых публикаций