Qbik-club
Дата публикации:28.12.20 17:26;Автор:Евгений;Категория: история;Теги:, , , ;

История одной похоронки

Эта история, начавшаяся 26 декабря 1943 года, когда около Витебска шли ожесточенные бои, сейчас уже больше похожа на рождественскую или новогоднюю легенду — одну из тех, что принято рассказывать долгими зимними вечерами в кругу семьи. Она — о жажде жизни, вере в чудо и о войне, беспощадной и жестокой. Но все это происходило по-настоящему, и вряд ли главный герой — рядовой Красной армии 18-летний Семен Бодакин — задумывался о какой-то там сказке, он просто изо всех сил старался выжить. Его, в какой-то момент засыпанного землей в окопе, посчитали погибшим. А дальше похоронка, пришедшая молодой жене, плен и через несколько лет — «чудесное воскрешение». Подробности этой истории вспоминает tut.by.

История одной похоронки

В архиве гродненского краеведа Юрия Комягина сохранились письма жены Семена Бодакина Веры, фотографии и оригинал похоронки 18-летнего рядового. В конце 80-х Юрий переписывался с совершенно ему незнакомой женщиной, с которой познакомился, собирая данные о погибших во время Второй мировой войны в Беларуси солдатах. Как раз в 1985 году вышла первая в Советском Союзе книга «Память» — о Шумилинском районе Витебской области. Среди прочих погибших в конце 1943-го и начале 1944 года во время жестоких боев за Витебщину там имеются и данные 18-летнего рядового Семена Бодакина. Его имя, кстати, до сих пор есть на памятнике павшим солдатам в деревне Тропино. Но Семен, как оказалось, тогда выжил. Правда, потом ему пришлось еще многое пережить, а дорога домой — в станицу Золотаревка Ипатовского района Ставропольского края — заняла несколько лет.

TUT.BY рассказывает историю «гибели» человека, «похороненного» в Витебской области, и его чудесного «воскрешения» и вспоминает события конца декабря 1943 года, когда людям было совсем не до праздников, но так хотелось верить в чудо.

Бои за Витебщину: большие потери и два взятых километра

26 декабря 1943 года около крохотного населенного пункта Новая Веска (в 1966 году переименован в Новозароново. — Прим. TUT.BY) в Шумилинском районе Витебской области шли ожесточенные бои.

Воинское захоронение в деревне Тропино, где погребены более 1400 человек. На доске с именами есть и фамилия рядового Бодакина.

Красной армии была поставлена задача как можно быстрее освободить Минск и прорвать оборону противника. Однако наступательной операции в полной мере не получилось: на подготовку к полномасштабному наступлению не было времени. Но все же оно было назначено на начало февраля 1944 года. Перед этим Западный фронт несколько раз переходил в наступление, пытаясь прорвать немецкую оборону, и нес большие потери.

С 23 декабря 1943 по 6 января 1944 года бои шли на витебском направлении, здесь фронт продвинулся на 12 километров.

За эти дни было убито почти 7 тысяч человек, почти 30 тысяч — ранено. Также с 8 по 24 января была попытка прорваться и на богушевском направлении: там продвинулись всего на 4 километра, было убито 5,5 тысячи, ранено — почти 20 тысяч человек. Историки говорят о том, что из-за этих неудачных наступлений и не получилась тогда операция — и ее пришлось перенести уже на лето 1944 года.

Тем не менее советские граждане получали с фронта обнадеживающую информацию. «Войска Первого Прибалтийского фронта, развивая стремительное наступление, 24 декабря штурмом овладели городом и крупной станцией Городок, а также заняли более 60 других населенных пунктов», — сообщалось в оперативной сводке за 24 декабря 1943 года.

О том, что все это сопровождалось огромными потерями и жестокими боями, в сводках не сообщалось...

Прожили вместе всего год, а потом Симу забрали на войну

В это время в маленькой станице Золотаревка Ипатовского района Ставропольского края молоденькая Вера ждала писем от своего Симы — Семена Бодакина. Они поженились 7 апреля 1942 года. Вера в своих письмах вспоминала, что, когда рассказала маме о своем скором замужестве, у той были «глаза враскосую», мол, жениться в такое неспокойное время — плохая идея, но против решения молодых ничего не сказала.

Семен и Вера познакомились в станице, куда парень привел в эвакуацию колхозный скот из Астраханской области. Так он на Кавказе и остался. Стал ухаживать за Верой, и вскоре молодые люди поженились. Но прожили всего год: 7 апреля 1943 года Семена забрали в армию, а в августе Вера родила сына Мишку. Письма от мужа приходили редко, а в январе на Семена пришла похоронка.

Семен Бодакин — справа. 1946 год. Фото: из архива Юрия Комягина

— Я сразу схватила эту бумагу и прочла два слова: «Ваш муж…» — и более ничего не помню. Когда пришла в себя, схватила сына и закричала на весь дом. Его отец (он приехал помогать мне с внуком) обнял меня за плечи. Говорил, чтобы я не плакала и что они меня не бросят. Но на него тоже было жутко смотреть — он весь дрожал как в лихорадке, — вспоминала Вера те дни.

Матери Семена решили сначала о смерти единственного сына не говорить, но письма от него все не приходили — и мама все поняла.

Вера после известия о смерти мужа перебралась к родителям Семена на хутор около украинского города Мелитополя. Перед ее переездом к ней домой пришли двое солдат, однополчане Семена — мол, специально приехали рассказать семье, что произошло 26 декабря 1943 года.

Один из них, Лаврентий Денисов, рассказывал, что бои в Беларуси тогда были тяжелыми и длились месяцами.

— А 26 декабря ночью был какой-то ад. Вот тогда Семен и погиб. Но мы его похоронили и документы передали в штаб, — рассказывали солдаты. Они, говорят, опасались, что информация о Семене не дошла до семьи и они его все еще ждут. Вера вспоминала, что, и правда, до этого момента все еще верила, что муж просто где-то был ранен — и вот-вот зайдет в дом. Она признавалась, что особенно было тяжело после Победы — когда односельчане стали возвращаться в станицу, а 9 мая на главной площади провели праздничный митинг и все радовались.

— А мы, вдовы, тогда вдоволь наплакались и разошлись по домам.

Похоронка, которую выдали Вере в 1945 году, когда она оформляла пенсию. Фото: из архива Юрия Комягина

«Промокшие, измученные, мы тащили на своих плечах пулеметы, минометы и боеприпасы»

…В конце 1943 и начале 1944 года на Шумилинщине шли ожесточенные бои. Советские войска пытались прорвать гитлеровскую линию обороны, немцы не отступали, а если и отходили, то совсем немного — и вскоре снова возвращались в исходные позиции, то занимая, то отдавая важные позиции. Люди гибли и с той, и с другой стороны. Как вспоминали очевидцы, не проходило и получаса, чтобы кто-то не погибал. У советской стороны основные потери были от артиллерийского огня немцев: погибших просто не успевали хоронить.

Например, ночью 3 января 1944 года шел бой около деревни Ермачки. Атаки, контратаки, выстрелы и убитые. В какой-то момент немцы просто обошли роту советских солдат с юго-запада и заняли населенный пункт. В 8 утра танки окружили противника. В донесениях того времени написано, что, понеся большие потери, рота отошла на безымянную высоту в километре от деревни Новая Вёска.

За несколько минут боев было убито 33 человека, ранено — 49.

Как вспоминал старший лейтенант Василий Юзиков (его воспоминания были опубликованы в первой книге «Память» Шумилинского района), в конце осени 1943 года положение советских солдат было тяжелым.

«В ноябре мы вышли в деревню Мишневичи. Ливень со снегом сменялись морозами. Промокшие, измученные, мы тащили на своих плечах пулеметы, минометы и боеприпасы. Повозки вязли в грязи, лошади падали. В селе были в основном одни старушки-бабушки, да и то очень мало. Нам было приказано выбить немцев из деревни Бывалино. Ночью 23 декабря мы вышли. Шел сильный снег, пуржило — и вместо Бывалино мы подошли к деревне Лосвицкие, которую освободили. Фашисты все бросили и, сев на бронетранспортер, который был замаскирован под стожок сена, драпанули. Лейтенант Николай Петров, видя, что бронетранспортер удирает, скинул валенки и в одних носках с гранатой в руке бросился вдогонку. Да где там, догнать не сумел, на обратном пути еле валенки отыскал в глубоком снегу. Немцы дважды бросались в контратаку, но пулеметчики Свиридов, Жаксибай Аминов, Гришка Мужик косили их своим прицельным огнем из максимов и отбивали контратаки. Заняли деревню в 16.00».

Семен Бодакин тоже принимал участие в бою около Новой Вёски. В какой-то момент рядового засыпало землей после взрыва снаряда. Однополчане, отходя, подумали, что он погиб — и еще подсыпали земли. Так тогда и хоронили: времени на большее просто не было, максимум, что успевали сделать — поставить наспех сбитые деревянные таблички. А так как за один и тот же рубеж бои шли по несколько раз, то в боях все эти самодельные памятники могли быть уничтожены.

Книга «Память» Шумилинский район.

Семен вспоминал, что когда очнулся, почувствовал сильный холод. Он рассказывал, что руки и ноги настолько окоченели, что подняться не было сил. Он встал на колени и заметил вдалеке какую-то постройку, к которой решил добраться. Но стоять не мог, поэтому просто покатился к ней.

— Вдруг я заметил людей в белых халатах и стал кричать и махать руками. Я думал, что это наши санитары или разведка. Но оказалось, что это немцы. Я думал, что они достанут пистолет — и вот вся моя жизнь кончена. Двое взяли меня за воротник шинели и потащили к тем зданиям, куда я хотел катиться. Там были немцы, которые меня окружили: кто хохочет, кто носком под бок меня бьет — а я лежу, — вспоминал Семен.

Потом Бодакина избили и кинули во временную камеру, где находилось еще 12 пленных солдат. Ходить Семен из-за обморожения ног не мог.

Несколько лагерей, Бухенвальд и американцы

Через несколько дней советских военнопленных погрузили в поезд и повезли в один из лагерей. Семен вспоминал, что это был товарняк, а в вагонах было очень много людей — мужчины и почему-то женщины и дети.

— Первый лагерь был совсем небольшой, там было всего несколько корпусов, — пересказывала позднее историю мужа Вера. — Их послали убирать брюкву. Семен решил бежать, но утром его поймали и очень сильно избили плетью. Тогда он не мог ни сесть, ни лечь. Потом его перевезли в другой лагерь, который уже был достаточно большим, с вышками охраны, колючей проволокой, а в корпусах — нары в два ряда, охрана была усилена собаками. Их гоняли работать в каменоломню. Работа была тяжелой, еды не хватало. Он снова решил бежать. 20 суток где-то блуждал, но куда в Германии убежишь-то. Его снова поймали, избили, выбили зубы — так он без них впоследствии и вернулся домой. Однако смерть и на этот раз миновала его: пленного как злостного беглеца отправили в Бухенвальд. Муж вспоминал, что этот лагерь был таким огромным, как город. Вот там и спасали его. Он все время вспоминал врача-чеха, который его лечил, своих товарищей. Он был такой слабый, изможденный и избитый, что все вокруг думали, что он умрет. В 19 лет он полностью поседел. Он вспоминал, как из Бухенвальда их куда-то вели, построили всех в колонны по 100 человек. Идти он не мог, его тащили люди, взяв под руки с двух сторон, потому что тех, кто плохо передвигался, расстреливали… Это уже была весна 1945 года, и Семен мог снова погибнуть в самом конце войны. Но и тогда он выжил.

Однажды колонна остановилась около какой-то усадьбы и пленным разрешили попить из колодца. Когда колонна пошла дальше Семен спрятался в воронку, оставшуюся после бомбежки. Так он там лежал до ночи, а потом стал отползать от усадьбы. Ночами шел, как он думал, на восток. Сколько это продолжалось времени и правильно ли он куда-то идет, он не знал. Однажды увидел зарево и направился в ту сторону, надеясь, что это линия фронта — но это горел эшелон. Семен потом вспоминал, что в полусгоревшем вагоне нашел галеты, которые ел с землей, а потом увидел рассыпанный горох и стал его подбирать с земли, на поле нашел несколько штук свеклы. И это была единственная еда за многие дни. Он был такой уставший и голодный, что, забившись в угол вагона, уснул.

— Проснулся от того, что кто-то дергает меня за ногу, я зажмурил сильнее глаза и подумал, что все, попался. Открыл глаза, сжался в комок, смотрю — солдат показывает на свою грудь и говорит: «Америка». А я как закричу: «Я русский, русский». Я слышал в лагере, что Америка нам помогает. Когда я вышел из вагона, увидел огромную колонну машин. Солдат сказал идти к ним. Меня посадили в машину, солдаты отодвинулись подальше, наверное, боялись вшей. К сожалению, у меня их было полно, — вспоминал Семен.

В итоге его привезли в какое-то село и временно поселили у местных жителей. Семен вспоминал, что дали ему сорочку и брюки, которые с него спадали, а еще он смог наконец помыться и поесть.

Семена в итоге оставили еще в армии, а в Золотаревке, куда он отправил письмо, радовались его чудесному воскрешению из мертвых.

Семен Бодакин в 1985 году. Фото: из архива Юрия Комягина

Семен служил в Борисове и в Минске, и наконец в 1948 году приехал в Золотаревку, куда из Украины вернулась и Вера. Когда она рассказала мужу о его похоронке, тот только посмеялся: «Чушь какая, меня просто присыпало землей». И только через какое-то время он стал рассказывать о том, что с ним случилось в Беларуси, потом в Польше и Германии.

Потом парень работал трактористом, но по состоянию здоровья был уволен, и до пенсии, которую только начал оформлять, но и так и не получил, работал охранником в колхозе. В семье за это время родились еще две дочери — Лида и Антонина.

Умер Семен Семенович Бодакин в апреле 1985 года. Ему было всего 60 лет.

…Бои в Шумилинском районе в рамках Витебской наступательной операции шли до марта 1944 года. Но все закончилось на тот момент поражением для советских войск. Западный фронт был реорганизован, а его командующий Василий Соколовский и другие высокопоставленные военные были сняты с должностей. Ряд других командиров получили взыскания и наказания. Ошибки и неудачи были учтены при подготовке Белорусской стратегической операции летом 1944 года, которая завершилась разгромом группы армий «Центр» — но это уже совсем другая история.

Понравилась публикация? Поделись ей с друзьями!

Понравился сайт? Подпишьсь на нас в соцсетях!

Мы в TelegramМы ВконтактеМы в ТвиттерМы на фейсбукМы в одноклассниках
Опубликовать
Загрузка рекомендуемых публикаций